Another Monster. Chapter 19.

    Другой монстр. Часть II.
    Глава 19. Фриц Вардеман.
    (Август 2001; Дюссельдорф)

       Ближе к концу августа я начал задумываться о проведении дополнительного расследования на территории Чешской Республики, необходимого по моим ощущениям для раскрытия тайны Йохана. Первое, стоит ли мне отправиться в Брно, чтобы выяснить личность матери Йохана? Второе, должен ли я посетить Богемию, место рождения его отца, и собрать сведения о кадровых военных немецкого происхождения? Но Богемия -- очень обширная область и мне понадобятся дополнительные зацепки... Третье, нужно ли мне посетить богемский город Яблонец, родину Бонапарты, ради более полной информации о его прошлом? Четвертое, есть ли смысл выяснить кому принадлежали 46 тел найденные в Особняке Красный роз и взять интервью у семей пропавших ученых? Я отметил эти цели как приоритетные в своей записной книжке и решил продлить мое пребывание в стране.
       К счастью (или несчастью) в тот момент я получил внезапный звонок от герра Фрица Вардемана, адвоката, чей офис базировался в Дюссельдорфе, и который до этого вынужден был отклонить несколько моих предложений о встрече в связи с плотным рабочим графиком. Он сообщил мне, что готов выделить один свободный час на интервью на следующий день после нашего разговора. Он представлял интересы доктора Тенмы в суде, был знаком с инспектором Лунге и детективом Суком, а также интересовался прошлым загадочного независимого журналиста по фамилии Гриммер.
       Своей вовлечённостью в это дело Вардеман был в первую очередь обязан репутации борца с ложными обвинениями. Меня интересовало как именно он определял были ли обвинения, выдвинутые против какого-либо лица, справедливыми или ложными, почему он решил взяться за дело доктора Тенмы, когда тот оказался под следствием, но еще не прибег к услугам адвоката -- и каким образом он убедил Тенму открыться ему -- все это заставило меня покинуть Прагу ради нашей с ним встречи.
       Вероятно, наиболее важным обстоятельством для понимания мотивов господина Вардемана можно считать скандал вокруг его отца, Стефана Вардемана. В 1968 году, в разгар холодной войны, Вардеман, оптовый торговец электроникой, приобрёвший права на радиостанцию KWFM, был обвинен в шпионаже и убийстве секретаря члена Федерального парламента, что повлекло за собой наказание в виде двадцати лет лишения свободы. Отец Фрица продолжал яростно отстаивать свою невиновность, пока в 1972 не умер в тюрьме.
       В 1973, когда в отношениях между Востоком и Западом наметилась оттепель, высший суд нации отменил приговор, восстановив доброе имя Вардеманов. На тот момент Фриц посещал гимназию.
       Он упорно учился, окончил факультет права, поступил на работу в престижную юридическую фирму "Hoffman Law Firm" и успешно доказал невиновность своего клиента в знаменитом деле Хайнца Холлингера. Успешная череда оправдательных приговоров превратила "сына шпиона" в звезду правового мира.
       Господин Вардеман встретил меня в небольшом офисе. Одетый в белую рубашку с галстуком, он был окружен бумагами и производил впечатление крайне занятого человека. Он поднялся, пожал мне руку и принес извинения за прежние отказы давать интервью и неожиданный характер данной встречи. Его манеры застали меня врасплох, как не вполне соответствовавшие моему представлению о нем, как об акуле юриспруденции, хитром игроке с сугубо деловым подходом. Вместо этого я нашел его страстным и преданным ревнителем справедливости.

       -- Я хотел бы начать с доктора Тенмы... Скажите, что именно побудило вас взяться за его дело?
       "Изначальный запрос поступил от очень состоятельного лица. Я по природе подозрителен и уловил в этом некую политическую подоплеку, а потому отклонил предложение."
       -- Должно быть за этим стоял Герр Шувальд... или, возможно, его сын Карл. Оба дали мне добро на раскрытие данной информации. Вы можете говорить свободно.
       "Да, можно сказать дело обстояло именно так, но впоследствии... Я также получил предложение от человека по имени Альфред Баул, который хотел видеть меня своим партнером по представлению интересов Тенмы. Он был нанят группой бывших пациентов Тенмы, таким образом я вскоре выяснил, что Тенма в действительности был прекрасным врачом и строго придерживался гуманистических взглядов. Я встретился с доктором Тенмой, мое внутреннее чувство подсказало мне, что передо мной невиновный, и я учел возможность защищать его в суде."
       -- Вы имеете славу борца с ложными обвинениями. Верно ли, что ваши решения защищать того или иного клиента основываются на вашей интуиции?
       "Да... Я исхожу из образа жизни человека, его репутации и прошлых поступков. Я подвергаю их тщательному изучению, случись кому-то просить моей помощи. В конце концов энтузиазм, с которым клиент предпринимает шаги для спасения обвиняемого, часто также является важным для рассмотрения."
       -- Как вы относитесь к общественному восприятию ваших решений как результату холодного расчета, основанного на ваших шансах выиграть или проиграть дело?
       "Что же, я действительно оцениваю шансы на победу, даже после того, как беру дело, так что меня это не беспокоит. Суть в том, что, как вы знаете, я несу ярмо позора за своего отца. Совершенно естественно, что я заинтересован в победе, поскольку хочу помочь тем, у кого есть шанс освободиться от обвинений."
       -- Каким было ваше впечатление о Тенме, когда вы встретили его впервые?
       "Я никогда не встречал более странного человека до того момента. Он был более заинтересован в том, чтобы доказать существование и опасность, исходящую от этого молодого человека по имени Йохан, чем собственную невиновность."
       -- Вы были уверены в его невиновности?
       "Да. Я понял это как только увидел его. Однако, я также чувствовал, что он опасно близок к идее принесения себя в жертву. Такое впечатление сложилось у меня в связи с его рассказом о событиях, лежавших в начале этой итории."
       -- В начале?
       "Да. Следуя приказам начальника, доктор Тенма изменил очередность операций двух своих пациентов. После того, как человек, оказавшийся вторым, умер, он испытывал ужасное чувство вины. Когда ситуация повторилась, Тенма проигнорировал приказ и выполнил изначально запланированную операцию. Пациентом, которого он спас в тот раз был Йохан... Йохан, убийца. Он пытался выйти из своего положения неся этот огромный крест, ища ответ на вопрос все ли жизни равноценны."
       -- Как случилось, что вас попросили взять его дело?
       "После слезной мольбы... в мой адрес. Моими клиентами на деле был целый список бывших пациентов доктора Тенмы. Я хотел спасти этого человека, спасти Тенму. Я верил в его невиновность."
       -- Итак, вы начали свое расследование. Позже вы нашли поддержку в лице доктора Рейнхвайна и Евы Хайнеманн.
       "Было сложно сказать была ли Ева Хайнеманн с нами, чтобы помочь или нет... Но, как я сказал ранее, раз поверив в невиновность человека, для меня чрезвычайно важен положительный исход дела. Я хотел, чтобы подробности произошедшего в Мюнхене были опущены ... я хотел скрыть, что он проник в библиотеку с целью убить Йохана. На самом деле, я обнаружил, что именно в показаниях Евы содержался ключ к скорейшему его освобождению."
       -- Но вскоре Тенма неожиданно признал свою вину...
       "С Тенмой было тяжело работать. Человек, несущий такой крест за спиной не играет по правилам общества. Я был в ярости от его поступка, но быстро взял себя в руки. Я заподозрил, что он принял это решение под влиянием некого обстоятельства, которое не мог игнорировать."
       -- Затем он сбежал из тюрьмы.
       "Технически, он сбежал во время транспортации. Это была спланированная акция. В побеге принимал участие Гюнтер Милч, профессиональный грабитель банков. Беглец-рецидивист и романтик... Тенма быстро завоевал доверие этого человека."
       -- Что случилось с Милчем?
       "Я представлял его недавно в суде. Он все еще в тюрьме, но я потребовал от него не пытаться больше бежать. Я обещал ему, что если он отсидит свой срок и выйдет за хорошее поведение, я отправлю его в Тунис. Я не отказываюсь ни от одного дела, имеющего отношение к Тенме."
       -- Как случилось, что Тенма решил бежать?
       "Это была вина моего партнера, Баула. Нет, то была моя вина, поскольку это я позволил ему обмануть себя. Он не был даже юристом. Он был преданным слугой Йохана... киллером по имени Роберто. Он подстегнул Тенму встретившись с ним в тюрьме и сообщив, что собирается убить Еву. Естественно, Тенма утратил веру и в меня... он решил взять судьбу и спасение Евы в свои руки. Он признал себя ответственным за преступления, в которых его обвиняли, и ждал шанса на побег."
       -- Больше всего меня интересует этот парень, Роберто. Кто именно он такой?
       "Я повсюду искал информацию о нем, но так и не смог ничего выяснить. Впервые он появился на сцене, как человек, убивший Мюллера, одного из полицейских, ответственных за расправу над Фортнерами. Он, очевидно, солдат... возможно некого специального подразделения. Я думаю он пришел из Восточной Германии. Известно, что он говорил о себе, как о выходце из страны, которой больше не существует."
       -- Как вы полагаете, что сблизило его с Йоханом?
       "Я не знаю. Но я слышал кое-что очень интересное от инспектора Лунге. Как вы знаете, герр Лунге был на волосок от смерти от рук Роберто в Руэнхайме... Теряя сознание, он слышал слова Роберто. Он спрашивает, кто я? У меня нет имени... нет родины... нет воспоминаний. Первое, что я помню, это то, как покинул детский дом и начал выполнять свою работу... Однажды, Йохан пришел ко мне и вернул мне одно мое настоящее воспоминание... Он пришел ко мне и протянул кружку... И я вспомнил. Я вспомнил то, чего всегда ждал, пока был в детском доме... Кружку горячего какао каждую неделю..."
       -- Вы думаете он был в 511-м детском доме?
       "Нельзя быть уверенным, опираясь только на то признание... но его история странным образом соответствует написанному в дневнике мистера Гриммера."
       -- Дневнике Гриммера?
       "Это можно назвать дневником или записной книжкой, или отчетом... Не уверен знаете ли вы, но я изучал прошлое мистера Гриммера по просьбе детектива Сука, инспектора Лунге и доктора Тенмы. Я до сих пор имею мало представления о том кем он был на самом деле, но среди вещей в его огромной сумке я обнаружил этот блокнот. В нем содержатся записи об их с Тенмой встрече с полковником Ранке, бывшим офицером тайной полиции Чехословакии. Полковник Ранке искал своего племянника, примерно того же возраста, что и Гриммер. Сестра Ранке вышла замуж за человека из Восточной Германии, пыталась бежать на запад, но была убита. Он взял на себя заботу о ее новорожденном сыне и поместил его на попечение организации, снискавшей самые высокие рекомендации чинов ГДР. Ей оказался 511-й детский дом... на тот момент он не имел понятия что это означало. Полковник показал мистеру Гриммеру фотографию своего племянника и спросил не мог ли тот знать его. Сперва мистер Гриммер ответил ему, что одной чертой, объединяющей всех бывших воспитанников 511-го детского дома, было отсутствие воспоминаний о времени, проведенном в его стенах... Но, в конце концов, ему удалось вспомнить того мальчика. Он вспомнил добросердечного мальчика, который всегда радовался своей еженедельной кружке какао... Однажды, когда Гриммер сделался больным и лежал в лазарете, он навестил его и отдал ему свое какао, какао, которое так любил... Гриммер чувствовал себя благодарным за какао и желал выразить свою благодарность каким-то образом. Тогда мальчик сказал, запомни меня. Странные занятия, которые они посещали, и упражнения, которым подвергались, заставляли детей забывать все, вплоть до собственного имени. Поэтому он попросил Гриммера запомнить его. И Гриммер сказал полковнику... Он любил какао, он любил рисовать, и он ненавидел коллекционеров насекомых за убийство последних. Он хотел стать энтомологом. Его звали Адольф Рейнхарт, и действительно, это имя принадлежало племяннику полковника Ранке."
       -- Но вы же не хотите сказать...
       "Нет, я не стану утверждать, что Роберто и есть Адольф. Уверен, многие из тамошних мальчишек любили свое какао... Но вы также не можете отрицать, что это довольно интересное совпадение."
       -- Вернемся к Тенме. Куда он направился после побега?
       "Доктор Тенма поспешил в отель, в котором остановилась Ева, чтобы спасти ей жизнь. Вот только Евы там уже не было... Он направил на меня пистолет и спросил где она. Он полагал, что я, как и Баул, следую плану ее убийства. Когда он понял, что я не имею к этому отношения, он опустил пистолет. Я пригласил его к себе в дом, чтобы показать ему записную книжку отца. Однако, к тому времени мой дом подвергся обыску, а на столе лежало письмо к Тенме... 'Спаси меня, Кензо, спаси меня, Кензо... Меня забрали в Особняк Красных роз...' Оно очевидно было написано не Евой, но Тенма все равно отправился в Прагу."
       -- Что было в записной книжке вашего отца?

       Мистер Вардеман ослабил узел галстука, как если бы ему не хватало воздуха. Его лоб заблестел от легкого пота. Он глубоко вздохнул и посмотрел на меня с тем выражением, которое я заметил у него когда только вошел. Инстинктивно я понял, что он готов сообщить нечто очень важное.

       "Истина в том, что то, о чем я собираюсь рассказать, впервые станет достоянием журналистов. Я долго и всерьез думал о том, стоит говорить об этом или нет и потому несколько раз отклонял ваши предложения дать интервью. Однако доктор Рейнхвайн и доктор Гиллен убедили меня, что вы справедливый и честный журналист. Вы единственный, кому я хочу сообщить эту информацию. Могу ли я вам доверять?"
       -- Вы хотите сказать, что не верите, будто я способен написать нечто не имеющее отношение к Йохану, что мои осведомители предпочли бы скрыть.



(Мистер Вардеман приобрел славу в правовой сфере Германии за свою способность добиваться оправдательных приговоров.
В данный момент он является членом адвокатской команды, защищающей интересы столетнего мужчины, являющегося по версии обвинения бывшим нацистским преступником.)
       "Нет, я должен упомянуть об этом, чтобы мой рассказ обрел смысл. Если вы не напишите о том, о чем я вам сейчас сообщу, читатели мне не поверят. Потому, что мое участие в истории с Йоханом было отнюдь не случайным."
       -- Не случайным...?
       "Да... Здесь замешан мой отец. В детстве меня много раз задирали по этой причине. После того, как мой отец умер в тюрьме, его имя было реабилитировано, но... по правде... он действительно был шпионом."
       -- Откуда вы это знаете?
       "Я выяснил правду когда был студентом. Я нашел записную книжку, которую он вел в 60-х. Он заполнял ее разного рода кодированными посланиями, а также своими наблюдениями за деятельностью чехословацкой секретной полиции. Кроме того, она содержала сведения о его сношениях с загадочной фигурой, а именно Францем Бонапартой, и его Особняке Красных роз."
       -- Ваш отец и Бонапарта были связаны...?
       "Первым, кто указал на это был инспектор Лунге. Каждый вторник на радиостанции моего отца выходила программа под названием "Сказки мира". Одной из историй, которую они транслировали, была "Где я?" за авторством Клауса Поппе. Изучив публичные судебные материалы по делу моего отца, инспектор Лунге также обнаружил, что тот несколько раз встречался с Поппе в Чехословакии при разных обстоятельствах. Лунге заподозрил, что мой отец мог знать настоящую личность Поппе. В частности, в связи с их встречей в 1966, имевшей место в самом Особняке Красных роз. Однако, я отказался раскрывать инспектору всю правду. И не стал показывать ему записную книжку отца."
       -- Сумел ли Роберто завладеть этой книжкой?
       "Нет, я спрятал ее достаточно надежно, чтобы никто не смог до нее добраться. Я уверен, что главной целью Роберто, с которой он пришел ко мне, была именно она... но, в конце концов, я отдал ее доктору Тенме. Он забрал ее перед тем, как вернуться в Чехию."
       -- Почему, как вы полагаете, ваш отец стал шпионом?
       "Мой отец был чехом немецкого происхождения. Он служил радистом во время войны, а после поражения Германии, был отправлен на родину, в Богемию, где попал за решетку. Когда началась облава на Судетских немцев, он забрал свою лишенную последнего семью в Мюнхен. Там он основал небольшую компанию по продаже электроники, но ни на мгновение не переставал любить свою родину. Он всегда ненавидел правительство Западной Германии за безразличное отношение к тяжелому материальному положению Судетских беженцев."
       -- Подобное недовольство не могло укрыться от внимания агентов из Восточной Германии.
       "Верно. Должно быть кто-то из правительства Восточной Германии связался с ним вскоре после того, как он открыл свою радиостанцию. Не думаю, что мой отец когда-либо испытывал хоть долю симпатии к коммунизму... но уверен, что возможность свободно посещать Чехословакию была для него крайне важна."
       -- Когда ваш отец вернулся в Богемию?
       "Согласно записям суда, это было в 65-ом. Я помню, что примерно в то время он вернулся из Чехословакии, обнял меня в большом волнении и принялся говорить о нашей родине, о Богемии. На тот момент Судетским немцам не разрешалось вернуться назад вне зависимости от того, насколько сильно они этого желали... Но ему удалось. Теперь его волнение кажется вполне естественным."
       -- И что он сказал о своей родине?
       "Она осталась такой же, как прежде. Точно такой, какой он ее запомнил, дома и прочее... единственной разницей было то, что теперь в них жили незнакомые ему люди."
       -- Простите, где именно он жил в Богемии?
       "Райхенберг (немецкое название Либереца)... всемирно известный центр текстильной промышленности. Я посетил его недавно. Не знаю какой именно дом принадлежал отцу, но все они оказались очень красивыми зданиями в стиле ар-нуво. Да, мой отец посетил свой бывший дом и сказал мне, что был шокирован. Несмотря на то, что все прежние жители города должны были быть эвакуированы, он наткнулся на знакомое лицо."
       -- Чех, которого он прежде знал?
       "Нет, в том-то и дело, что это был немец. Сын семьи, жившей по соседству... он стал гражданином Чехословакии и продолжил жить на родной земле. Как вы, возможно, догадываетесь его соседи были одними из тех немногих немцев, которые втайне оказывали поддержку чешскому движению Сопротивления."
       -- Как его звали? Он сказал каким человеком тот был?
       "Я не помню имени. Думаю, тот сосед был на пять лет младше, чем отец, отличался умом и атлетическим телосложением, когда они были детьми. По всей видимости, все военные годы он помогал своему отцу в его деле... Отец был гробовщиком. История повествует, что он и его отец прятали чехов в гробах и тайно отправляли их в Литву. Именно признание их заслуг позволило им избежать участи изгнанников. Мой отец рассмеялся и сказал, что этот его приятель женился в двадцать пять на самой прекрасной девушке из соседнего городка, наполовину немке, наполовину чешке. По правде, он признался, что и сам испытывал к ней определенные чувства, когда был моложе. У них родился сын примерно моего возраста, умный, как его отец, и красивый, как мать. Когда мой отец спросил мальчика кем он хочет стать, когда вырастет, тот ответил 'солдатом'. Тогда сосед обернулся и довольно серьезно заметил, что дети немцев, такие, как он сам, вряд ли получат возможность сделать карьеру военного. Мой отец был разочарован узнав, что дискриминация все еще была реальной проблемой. Однако, по словам соседа, в соседнем городе он знал два поколения чехов немецкого происхождения, достигших на редкость выдающегося положения в правительстве, и, если дойдет до дела, он сможет попросить их о помощи... Проблема заключалась в том, что упомянутый им важный человек был знаком с соседом отца еще с детства, кроме того, оба они соперничали за любовь красавицы в результате ставшей женой последнего. Он чувствовал, что тот человек определенно ненавидел и завидовал ему на данной почве..."
       -- Каковы ваши чувства к отцу сейчас?
       " Хммм... смешанные. Я думаю, что умерев в тюрьме, он в целом заплатил за свои преступления перед страной. Если он был преданным коммунистом и верил в их идеи, я не стану думать о нем, как о трусе. Но если он совершал все под влиянием гнева за то, что был изгнан со своей родины, и желания вернуться -- а я чувствую, что это может быть правдой -- тогда, как бы сказать... Он мог быть предателем... По крайней мере... Моя мать умерла в 71-м от нервного расстройства, она верила ему до конца. Хотел бы я, чтобы он извинился хотя бы перед ней. Видете ли, после этого я не мог доверять людям в течение многих лет. Я до сих пор не могу найти ответ каким человеком был мой отец."
       -- Давайте тогда сменим тему. Ранее вы говорили о мистере Гриммере. Его роль в череде данных событий чрезвычайно велика, но мы до сих пор мало что о нем знаем.
       "Верно. Он говорит, что воспитывался в 511-м детском доме. Он был определен туда, когда ему было около семи или восьми лет, и покинул его стены в четырнадцать... именно тогда, как он отмечает, ему дали имя Вольфганг Гриммер. Его поместили в дом, где некие мужчина и женщина играли роли его родителей и где он выучил несколько языков, чтобы позже стать журналистом... явно слишком хорошо осведомленным... шпионом. После развала Советского Союза, он продолжил заниматься настоящей журналистикой, исследуя и публикуя сведения о преступлениях, совершенных в его бывшей стране, особенно тех, что касались детей."
       -- Как вы полагаете, каким образом он сумел найти Бонапарту прежде, чем до него добрался Тенма?
       "Кажется у него было много общего с бывшими членами тайной полиции Восточной Германии, больше, чем мы можем себе представить. В конце концов он организовал встречу с полковником Ранке в Праге, мало заботясь о личной безопасности... Вы не думаете, что подобную хватку и талант можно ожидать только от выпускника 511-го детского дома?"
       -- Могу ли я увидеть его дневник, или исследовательский отчет, какое бы название вы ему не дали?
       "Прочитав его дневник, вы взвалите на себя ответственность, лежавшую на его плечах. Мистер Гриммер хотел узнать кем именно он был. Он пытался спасти других, подобных ему, от ужаса перед прошлым... Он хотел выяснить судьбу участников семинаров в Особняке Красных роз и воспитанников 511-го детского дома. Вот почему он спас Бонапарте жизнь в Руэнхайме, не смотря на то, что, должно быть, ненавидел этого человека достаточно, чтобы самому свершить над ним суд. Он желал пролить свет на правду... Вы готовы сделать то же самое для него?"

       Я объяснил ему что именно побудило меня заняться этим делом. Тот ужас не остался в прошлом, но все еще живет среди нас. Вот почему мне необходимо знать больше о воспитанниках 511-го детского дома и литературных семинаров. Совпадает ли моя цель уберечь мир от повторения того же кошмара в будущем с желаниями мистера Гриммера? Мистер Вардеман высказал заинтересованность в моих намерениях, задал мне несколько вопросов, затем вышел из комнаты и через несколько минут вернулся держа в руках блокнот. Он протянул мне копию текста и сказал "В содержащихся здесь записях есть несколько таинственных мест, так в некоторых строчках его почерк становится неразборчивым, когда как другие, при ясном прочтении, звучат довольно зловеще. Но если то, что вы ищете, действительно существует, возможно их стоит воспринимать куда серьезней. Вероятно, мистер Гриммер не был чужд ваших подозрений... Если эта копия вам поможет, я очень надеюсь, что вы кое-что предпримите в память о нем."
       Когда я спросил что именно он имеет в виду, мистер Вардеман рассмеялся. "Я хочу, чтобы вы выяснили что случилось в последнем эпизоде мультфильма "Великолепный Штайнер".
       Я нашел это название, "Великолепный Штайнер", крайне завлекательным. Помните вопрос, который я задал детективу Суку? (Сук отказался давать комментарии, относительно "Великолепного Штайнера", ответив, что не хочет касаться данной темы.) Мистер Гриммер был замешан в нескольких проишествиях, преступлениях, в совершении которых он был обвинен, и которые нельзя списать на долю некой загадочной, оставшейся неизвестной, женщины со светлыми волосами. Учтите тот факт, что жертвы, найденные на месте, были убиты двумя способами, встрелом из пистолета и с применением грубой физической силы -- как если бы одновременно действовали два убийцы. К слову, находясь в Праге и собирая информацию о действиях тайной полиции, мне посчастливилось установить контакт с одним из людей Ранке, ответственных за попытку расстрела мистера Гриммера и детектива Сука. Нападение планировалось внезапным -- шестеро мужчин должны были открыть огонь и убить обоих без хлопот и потерь. В результате все они оказались в больнице. Он описывал тот день следующим образом: "Тот, что высокий, худой, он просто превратился в какое-то чудовище. У нас было оружие, но казалось ему все было нипочем. Он кричал на нас... что-то вроде "Великолепный Штайнер!" И двигался так быстро... Он сопротивлялся с нечеловеческой силой. Ломал нам кости голыми руками, рвал кожу. Это не было похоже ни на карате, ни на какое другое боевое искусство... но, скорее, поведение животного." Тот человек сам получил тяжелые ранения и был госпитализирован.
       Если история правдива, это бы означало, что мистер Гриммер имел несколько личностей. Узнав, что словосочетание "Великолепный Штайнер" отсылает нас к мультипликационному фильму, я немедленно загорелся желанием ознакомиться с его содержанием.
       Покидая адвокатскую контору Вардемана, я вновь спросил его об отце. Я хотел узнать каким отцом тот был для него в детстве. Мистер Вардеман ответил без раздумий. "Он был отличным отцом. Он любил свою семью и хорошо со мной обращался. Он редко бывал сердит и я никогда не видел его и мать ругающимися друг с другом. Мой отец всегда повторял мне как важно иметь кого-то, кого любишь в этой жизни. Люби свою семью, люби возлюбленную, люби своих детей... это то что не дает сойти в праведного пути. Он постоянно это говорил. После того, как я выяснил правду о нем, я чувствовал, что перестал его понимать. Тем не менее, когда три года назад я посетил Прагу в связи с делом Йохана, я узнал кое-что, что слегка меня приободрило."
       Он сказал, что находясь в Праге и опрашивая людей, участвовавших в семинарах в Особняке Красных роз, он обнаружил ключ к пониманию своего отца. "Моим самым большим страхом было то, что отец боготворил Франца Бонапарту и его демонические эксперименты. Почему он встречался с ним? Почему посещал тот особняк? Я всегда подозревал, что за этими обстоятельствами скрывалась правда, которую я не желал бы узнать. Если он действительно был бессердечным, злым человеком, который использовал мою и мамину любовь к нему в качестве прикрытия для истинный мотивов... Если под личиной моего отца, обычно такого идеального, скрывалась подобная личность... я чувствовал, что должен взглянуть правде в глаза. Я укрепился в решимости выяснить правду, не важно насколько тяжелым могло бы быть сделанное мной открытие. Наконец, когда я встретился с третьим по счету участником семинаров, которого мы опрашивали, я смог уловить истинный образ отца. Тот человек сказал мне следующее... Все, что он мог вспомнить было днем, когда на семинаре присутствовал мужчина с радиостанции. Он запомнил, что тот мужчина сказал ему спасайся, беги отсюда, жизнь лучше на краю радуги, там ты сможешь встретить свою семью. После этого опрашиваемый порвал все связи с Особняком... Мой отец любил 'Над радугой' (Over the Rainbow). Ей начинался и заканчивался каждый день вещания его радиостанции. Он знал, что эксперименты в Особняке Красных роз были злом. Когда я это понял, с моего сердца упал камень."
       Он взглянул на меня с выражением облегчения на лице. Я думаю, что главной причиной, по которой мистер Вардеман решил доверить мне, человеку из сферы медиа, настолько давно скрываемую и тяжелую тайну, было его желание рассказать эту последнюю историю. Не верность отца стране заботила его. Он просто хотел раскрыть миру правду о том, что тот не был монстром.

Another Monster. Chapter 18.

    Другой монстр. Часть II.
    Глава 18. Яромир Липски.
    (Август 2001; Прага)

       После разговора с госпожой Хаусеровой я каждую среду приходил на Карлов мост в надежде получить согласие сына Бонапарты, господина Липски, на интервью. Его коротко остриженные волосы были седы, что удивительным образом контрастировало с моложавым продолговатым лицом. У него был большой, высоко посаженный нос, твердая челюсть, тонкие губы и добрые глаза, в которых читалось одиночество. Он умело управлялся со своими марионетками к удовольствию многочисленных зрителей.
       Учитывая, что по информации агента Сука он окончил Чешскую национальную академию искусств по классу кукловождения, удивляться этому не приходилось. Он родился 39 лет назад, в Праге, и фамилия досталась ему от матери.
       Появление Липски в этой истории, естественно, было связано с Особняком Красных роз. Он тоже был среди участников злополучных семинаров. По какой-то причине он верил, что возвращаясь на место старых кошмаров, сможет почерпнуть вдохновение для своих работ. Однажды он, как обычно, оказался неподалеку от особняка, хранившего нерушимое молчание, и случайно наткнулся на потерявшую сознание Нину. Он перенес ее к себе и ухаживал за ней до самого ее выздоровления. Постепенно приходя в себя, Нина обнаружила в квартире Липски книги принадлежавшие перу Бонапарты (Якуба Фаробека, Клауса Поппе, Эмиля Себе). Он объяснил ей, что проявил себя, как "плохой ученик" и вскоре был отстранен от участия в семинарах. Запасшись мужеством, Нина прочитала каждую из этих книг, что помогло ей продвинуться в поисках потерянных воспоминаний.
       Примерно в то же время Йохан самостоятельно проник в Особняк Красных роз, где его память начала возвращаться к нему похожим образом, после чего он сжег здание дотла.
       На следующий день руины особняка посетил Тенма -- к тому времени ему удалось избежать тюрьмы, позже я объясню каким образом это произошло -- он был вызван к постели умирающего генерала Вольфа, который обратил к нему свои последние слова "бесчиства Йохана необходимо остановить". На смертном одре Вольф узрел видение конца света, каким его представлял Йохан.
       Первым, кто узнал в Липски сына Бонапарты и задал ему ряд вопросов, был инспектор Лунге. Инспектор воспользовался информационной сетью капитана Ранке, чтобы получить сведения о прошлых браках Бонапарты и обнаружил, что у того есть сын. Наблюдая за Особняком Красных роз, он отметил частые визиты Липски и, по всей видимости, именно это обстоятельство подстегнуло его интерес. Втайне он сделал несколько снимков лица Липски и воспользовался возможностью изучить его личную историю и выяснить имя его матери на основании документов секретной полиции Чехословакии. Тем не менее, я верю, что именно интуиция инспектора Лунге помогла ему понять, что перед ним действительно сын Бонапарты.
       В первую среду, заприметив господина Липски на мосту, я предпочел дождаться окончания его представления прежде, чем вступить в разговор. Я сообщил ему свое имя и профессию и попросил о помощи в создании моей книги. Он посмотрел на меня, очевидно встревоженный, и ответил, что не хотел бы говорить об этом. Я сказал, что надеюсь, что он передумает, протянул ему визитку отеля, в котором остановился, и оставил его размышлять в одиночестве.
       Каждую среду с тех пор я приходил на мост и наблюдал, как он обращается с марионетками. Я имел возможность убедиться, что рассказываемые им истории были цельными, жизнеутверждающими и увлекательными, он также обладал прекрасной сноровкой в том, что касалось непосредственно техники управления куклами.



(Уличные представления -- обычное дело на Карловом мосту; художники, музыканты и кукловоды собираются там для развлечения публики.
Сын Бонапарты, Липски, дает свое представление с марионетками каждую среду.)
       В августе, на Карловом мосту, гудящем от возгласов возбужденных туристов, увидев меня в их толпе, он, наконец, вздохнул и сказал, что я победил. Вместе мы отправились в пивную чтобы утолить жажду за разговором. Состоявшийся диалог пролил свет на многие вещи.

       -- Я бы хотел начать с вопроса о вашей матери.
       "Уже в самых ранних воспоминаниях я вижу себя и свою мать живущими отдельно от всех. Она была мне прекрасной, добросердечной матерью. Она умерла, когда мне было 19... Она была актрисой. Была влюблена в сцену больше, чем во что-либо, но соглашалась и на роли в кино, чтобы иметь возможность сводить концы с концами. В 60-е она даже снималась у Иржи Менцеля и Веры Хитиловой. В эпизодических ролях, конечно. Ее основной работой была должность официантки в крупном туристическом ресторане. В конечном итоге она дослужилась до начальницы... это означало, что времени на карьеру актрисы у нее больше не будет, но она пошла на это, чтобы поддержать выбранный мной путь в жизни."

       Он осушил свою кружку, заметил, что чехи воистину делают лучшее пиво в мире и рассмеялся. Но я чувствовал, что эта улыбка, это сокращение мышц заученно взметнувшее уголки его рта, была искусственной.

       -- Ваш отец когда-нибудь навещал вас?
       "Нет, никогда. Ни разу. До того момента, как я пошел в школу, я думал, что все дети живут только с матерями."
       -- Вы когда-либо спрашивали кем был ваш отец?
       "Да, это было в начальной школе. Она сказала, что он писал рассказы для детей, был ученым, но теперь работал на правительство... Даже будучи ребенком, я почувствовал, что мне не стоит вдаваться в подробности, так что я больше не поднимал эту тему."
       -- Вы когда-нибудь хотели встретиться с ним?
       "Нет, ни разу. Жить с моей матерью, вот все, чего я когда-либо желал."
       -- Когда вы впервые увидели своего отца?
       "Ох, когда я впервые принял участи в литературном семинаре в Особняке Красных роз... мне было восемь или девять лет, наверное? Автор детских рассказов, он, очевидно, был занят неким исследованием... К тому же, мне казалось он немного походил на меня внешне."
       -- Значит... вы не были выбраны для участия потому, что являлись его сыном?
       "Верно. Однажды к нам в дом пришел человек с большим носом и в толстых очках, он задал мне несколько очень странных вопросов и показал множество схем. Вопросы звучали скорее дружелюбно, но, по какой-то причине, я остался довольно напуган. После того, как он ушел, моя мать заплакала. Она сказала, что я был выбран для участия в какой-то специальной программе. Она сказала, что если я откажусь, она все уладит, но я не хотел усложнять ей жизнь и согласился."
       -- И вы так никогда и не представились друг другу?
       "Нет. Я не хотел. При первой нашей встрече он лишь сказал "О, так значит ты ее..." и остановился. Я почувствовал озноб в теле. Я боялся его... мне было очевидно, что он смотрел на людей иначе, мерил их иной мерой, чем мы с вами."
       -- Вы ненавидели его?
       "Нет, я его не ненавижу. Не знаю... Мама никогда не спрашивала о семинарах. И, конечно, я не говорил ей, что узнал в человеке, стоявшем за ними, своего отца. Я просто притворялся, что не имею ни малейшего интереса кто он перед ней. Но я не испытывал ненависти к семинарам. Конечно, чем глубже я осознавал чем именно он занимался, тем страшнее мне становилось... но и тем более притягательным я все это находил. Но я не любил его. Ох, не знаю, может я действительно его ненавижу. Я не могу объяснить..."



(Господин Липски недавно вступил в отношения с женщиной, которая была очарована его кукольными представлениями.
"Хорошо иметь самого большого своего поклонника в лице близкого человека... И это все благодаря Нине" говорит он.)
       -- Значит вы поняли чего именно хотел достичь Бонапарта.
       "О, да. И понял очень хорошо. Я ощущал, что мог бы оставаться там так долго, насколько это было возможным. Но они исключили меня, поскольку я не был 'выдающимся ребенком'. Однако, я вскоре пережил это... Как только я сказал матери, что мне больше не надо посещать семинары, ох, эта улыбка на ее лице... Наши отношения вернулись в нормальное русло в тот момент."
       -- Что он понимал под "выдающимся ребенком"?
       "Ну, он готовил детей... Я полагаю для партийных чиновников, военных и членов секретной полиции, создавал тот тип людей, в котором они нуждались; что же касается того, каких детей он надеялся отобрать для себя, 'выдающихся детей', тут проблем было больше. Послушайте, даже первая задача требовала крайне жесткого отбора. Бесперспективным детям, таким как я, по прошествии некоторого времени просто сообщали, что им больше не нужно приходить в особняк. Сейчас я считаю, что мы были в числе тех, кому повезло."
       -- На каком основании они отбирали "хороших" детей?
       "Те, кого эти люди желали видеть... должны были принимать и понимать его истории, и верить в них безраздельно. Можете догадаться какого рода работу им впоследствии поручали. Напротив, те, кого он мечтал создать, должны были понимать его истории, но также придумывать свои... Его целью было создать детей, которые могли бы готовить других детей в соответствии с пожеланиями его партнеров."
       -- И чем потом занимались эти дети? Я имею в виду при условии, что социалистическая система все еще имела место.
       "Можете представить. Я бы не хотел говорить об этом."
       -- Как вы думаете, как сложилась судьба тех детей, что были вместе с вами на тех семинарах, после всего?
       "Я не знаю. Вряд ли мы когда-нибудь проведем встречу выпускников. Я думаю никто из нас даже не в состоянии вспомнить лица друг друга. Либо их преследуют кошмары... Либо они сами превратились в чей-то кошмар... Как знать что те люди приказывали им совершать..."
       -- Значит вы не узнали бы никого из них, пройди вы мимо него по улице?
       "Нет. Лишь однажды в Особняке Красных роз был случай... Нас посетил наблюдатель, человек в форме... иностранец. Он сфотографировал всех нас вместе. Человек, ответственный за программу, был против, но явно не мог ничего предпринять, руки у него были связаны. Спорю, что взгляни я на фото сейчас, я не смог бы узнать лица мальчика стоящего рядом со мной."
       -- Что случилось с тем фото?
       "Должно быть оно сохранилось в архиве секретной полиции, потому что именно это фото помогло как инспектору Лунге из Германии, так и Тенме найти и связаться со мной. Они сказали, что я выглядел в точности как Бонапарта."
       -- Я хотел бы сделать небольшое отступление. Вы знаете каким образом ваша мать и Бонапарта познакомились друг с другом и какого рода отношения между ними были?
       "Я никогда ее не спрашивал. Она умерла от болезни и унесла свою тайну с собой... У меня есть чувство, что, вероятно, они познакомились, когда она все еще играла."
       -- Играла...?
       "Моя мать на самом деле была хорошей актрисой. Говорят, она была одной из звезд пражской сцены. Это было в 50-х. Она прославилась женским исполнением ролей 'Джека Потрошителя' и 'Доктора Джекилла и мистера Хайда'. Полагаю сегодня подобные роли бы назвали 'двойственными', подразумевая раздвоение личности. Когда моя мать преображалась на сцене, ее грим оставался прежним, но все ее манеры, сам ее голос, как говорили, принадлежал совершенно другой женщине. Это звучит почти безумно, чтобы поверить, но все, кто ее тогда видел, утверждали, что в момент перевоплощения это выглядело так, будто ее подменили другой актрисой. В то время билеты на ее представления были раскуплены на неделю вперед... Но вскоре ее выступления оказались под запретом. В то время это было обычной практикой. По всей видимости, моя мать с остальными участниками труппы нашли способ продолжать давать представления, в подвалах пивных, ресторанов и прочих подобных местах. В конце концов, власти устроили облаву, арестовали ее и поместили в какое-то заведение."
       -- И там она встретила Бонапарту?
       "Я не знаю всей правды об этом, поскольку никогда не слышал этой истории от своей матери. Некоторые из ее старых коллег по сцене сказали мне, что кто-то из психиатров или психологов, или нейрохирургов или кого-то еще в той отрасли исследовали ее мозговые волны и прочее. Вероятно некая коалиция в правительстве заинтересовалась ее способностями... Они хотели знать действительно ли она просто играла, или обладала множеством личностей, которые сменялись на сцене. Возможно запрет театральных постановок с ее участием был лишь способом добиться ее ареста с целью последующего изучения."
       -- Что вы думаете обо всем этом?
       "Я никогда не видел игры моей матери, так что... Это просто то, что сказали ее коллеги и друзья... Что разницы нет. Когда действительно великий актер играет выдуманную роль, он должен полностью вжиться в своего героя. Они сказали, твоя мать была потрясающей актрисой, которая могла перевоплощаться мгновенно, и если вы называете это обладать множеством личностей, наверное так оно и есть. Однако, она могла это делать скорее осознанно, чем нет... Я родился после ее освобождения. Она никогда не говорила друзьям кем был мой отец. Она только сказала, что, разыгрывая влюбленность, в какой-то момент действительно полюбила. По словам Тенмы, Бонапарта и моя мать были официально женаты. Я думаю мне достаточно этого знания. Это бы означало, что для него она была больше, чем объектом для изучения."
       - Господин Липски, вы некоторое время жили с Ниной Фортнер... являющейся сестрой Йохана, Анной. Какой она вам показалась?
       "Девушку, которую я встретил, звали Нина. Я не знаю никого по имени Анна. Она была травмирована намного серьезней и намного глубже, чем я. И знала о Бонапарте куда больше. Она даже знала чего именно он пытался достичь. Я многое почерпнул от нее. Если бы не она, я никогда бы не стал тем человеком, каким являюсь сейчас."
       -- Что вы имеете в виду?
       "В то время кукольные представления давались мне мучительно больно. Они собирали куда меньше зрителей, чем на данный момент. Мне было сложнее привлечь зрителей, чем даже тем, кто обладал худшими техническими навыками, чем я. Причина в том, что не важно выступление ли это одного актера, или крупное представление, в любом случае в основе необходима хорошая история... а я просто не мог ее сочинить. Я был уверен в своем мастерстве, но еще с тех пор, как я был студентом, истории мне не давались. Я начал думать о том, чтобы бросить свое хобби. Когда я принялся размышлять об этом всерьез, я осознал, что самым большим моим недостатком была неспособность придумать историю, где главный герой в конце был бы счастлив. Я осознал, что все это потому, что я сам не был счастлив. Я начал посещать Особняк Красных роз из ностальгии почти каждый день. Я делал это потому, что именно в особняке меня впервые признали неспособным сочинять истории. Из-за тех семинаров. Там они забрали мое право на счастье... Поэтому я думал, что возвращаясь в особняк, смогу уловить проблеск того, что потерял...
       Однажды я нашел там Нину, она была без сознания. Чтобы быть точным, я наткнулся на ее маленького друга, Дитера, который выбежал из комнаты за помощью. Я перенес ее к себе и ухаживал за ней. На мгновение я почувствовал, будто у меня есть семья; будто есть кто-то, кого я могу защищать и о ком заботится. Когда она очнулась, она поняла, что Бонапарта и Особняк Красных роз были связаны. В ее глазах читалась такая огромная, ужасная грусть... Я думал она такая же, как и я. Но это было не так. Она была ранена куда сильнее, но несмотря на это, все еще верила, что в ее жизни возможно счастье. Она никогда не сдавалась, она продолжала искать его. Она была уверена, инстинктивно, что в ее жизни обязан быть счастливый конец... И когда я это понял, я, наконец, смог придумать историю, где главный герой в конце был бы счастлив."

       Липски поднял бокал за Нину. Он улыбнулся и я нашел его улыбку вполне естественной. Сын Бонапарты, жертва литературных семинаров -- его душевные шрамы должны быть воистину глубоки. Но я бы хотел думать, что он будет в порядке.
       Нет сомнения, что в следующую среду на Карловом мосту он, как и всегда, будет давать свое представление. Неся людям счастье.

Another Monster. Chapter 17.

    Другой монстр. Часть II.
    Глава 17. Соботка.
    (Август 2001; Прага)

       На допросе в полиции он ответил, что не может вспомнить ничего, связанного с литературными семинарами. Однако, впоследствии, мало-помалу, его память начала возвращаться к нему, пока, наконец, не переросла в уверенность, что в возрасте 10 лет его жизнь была сущим кошмаром, как, впрочем, он всегда и подозревал. Сейчас ему 30. Самый молодой из всех, опрошенных детективом Суком, его участие в программе резко оборвалось с исчезновением Бонапарты. Он пожелал остаться анонимным, так что я представляю его здесь под псевдонимом Соботка. У него было привлекательное, но скупое на эмоции лицо, и он обмолвился, что работает инженером-автомобилестроителем в крупнейшей промышленной компании в Чехии.

       -- В ходе полицейского допроса вы сказали, что с трудом можете вспомнить какие-либо подробности тех семинаров. Помните ли вы вообще, что таковые имели место?
       "Нет, вы слегка не туда клоните. Действительно, раз в неделю я посещал Особняк Красных роз, чтобы 'научиться определенным вещам'. Я ясно помню, что для этого нам читались книги. Тем не менее, я никогда серьезно не задумывался ни почему я это делал, ни чему именно должен был научиться."
       -- Но теперь те времена представляются вам кошмаром.
       "Да. Нас собирали в малогабаритной, уютной гостиной. Изначально нас было шестеро. За два года, что я провел там, участники не менялись."
       -- Изначально шестеро?
       "Да. В какой-то момент один из них перестал появляться. Кажется, между нами прошел слух, что он умер, хотя никто точно этого не узнал."
       -- Вы помните их лица?
       "Нет, ни лиц ни имен, этого я не помню. О, начнем с того, что мы никогда и не сообщали наши имена друг другу."
       -- Возвращаясь к "кошмару", что такого происходило на тех семинарах?
       "Он просто читал. У него был очень... глубокий и приятный голос. Он выбирал материал из детских сборников или романов, а порой и вовсе рассказывал историю на ходу, экспромтом. Порой он говорил одному из нас читать вслух, но в большинстве случаев мы просто слушали его."
       -- Вы помните его лицо?
       "Нет, только глаза. Ужасные глаза."
       -- Вам о чем-то говорят данные книги? "Чудовище, у которого не было имени", "Человек с большими глазами и Человек с большим ртом", "Бог мира".
       "Да. Но даже не вздумайте демонстрировать их при мне. Я понял, что могу цитировать любую из них наизусть. Однако, каждый раз к горлу подкатывает тошнота. Закончив читать, он всегда спрашивал нас -- вы понимаете смысл этой истории?"
       -- И в этом заключался ужас ситуации?
       "Что же, знаете как это бывает, когда вы лежите в тяжелой горячке, порой сам голос или слова, произнесенные кем-то, въедаются в ваш разум и вы не можете избавиться от них несмотря ни на что? Тот вопрос мучает меня так же."
       -- Вы поняли смысл данных историй?
       "Да, это так. Но не спрашивайте меня что именно я понял."
       -- На каком основании, как вы полагаете, вы были выбраны для участия в семинарах?
       "Мои родители умерли 12 лет назад, поэтому я не могу быть вполне уверен, но..."
       -- Но вы вспомнили что-то?
       "Д-да, только мимолетные образы... Я был в месте, напоминавшем лабораторию, и мужчина в белом халате показывал мне какой-то узор. Он просил меня сказать на что он был похож."
       -- Как в тесте Роршаха?
       "М-да, думаю да."
       -- На что был похож тот узор?
       "Я думаю... я увидел чудовище."
       -- Чудовище?
       "Да, с десятью рогами и семью лицами... Ч-чудовище перед моими глазами."
       -- И после этого вас направили в Особняк Красных роз. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы не возвращаться туда?
       "Вовсе нет."
       -- Боялись ли вы, что если вы уйдете, с вами или вашими родителями случится что-то плохое?
       "Нет. Было ли наше участие вынужденным или нет, я не думаю, что существовала какая-либо конкретная угроза, способная удержать нас от выхода из программы, при условии, что мы этого хотели. Однако, я воспринимал участие, как свой долг, который должен был с честью исполнить."



(Мистер Соботка, участник литературных семинаров, проводившихся в Особняке Красных роз.
Его жена и сын -- самая большая радость в его жизни, но если у него возникает потребность выразить свою любовь к ним,
это требует от него ощутимых усилий.)
       -- И в 1981 или 1882 занятия подошли к концу.
       "Да, это было в 81-м. Я отправился туда к обычному времени и особняк был заперт. Казалось, там никто не жил уже много лет."
       -- Семинары подошли к концу, поскольку Бонапарта... "тот человек", о котором вы говорите, исчез. Оглядываясь назад, указывало ли что-либо на близость его исчезновения?
       "В то время нет... Но сейчас я действительно припоминаю одно событие. В тот день, закончив рассказывать историю он, как обычно, спросил нас "вы понимаете смысл?". Все остальные кивнули, все, кроме меня, по какой-то причине мысли мои были далеко. Тогда он повернулся ко мне и задал вопрос снова, но в этот раз назвав меня по имени."
       -- Он назвал вас по имени?
       "Да, хотя тогда меня это не удивило. Причина в том, что я никогда даже не замечал, что он обращался к нам без имен."
       -- Я заметил, что вы только что сказали, будто он "рассказал" вам историю, мистер Соботка. Почему вы предпочли этот глагол, вместо "прочел"?
       "Ох. Я так сказал? С чего бы. Что же это была за история, которую он... Полагаю, он действительно не читал из книги. Было похоже, что он просто придумал историю на месте и рассказал ее нам..."
       -- Вы можете вспомнить что это была за история?
       "Мда... Да... Кажется, дверь... Дверь, которая открылась... История об открытии двери, которая не должна быть открыта, никогда."
       -- Вы можете вспомнить подробности?
       "...Да, да, могу. Это была история о Короле Тьмы и Королеве Света... Тьма и свет вечно находились в противоборстве, но на самом деле Король Тьмы всегда любил Королеву Света. Когда, однажды ночью, она погрузилась в сон, он похитил ее и принес в свой замок тьмы. Однако, Королева Света начала терять свой блеск и была на краю гибели. Король Тьмы осознал, что причиной тому была тьма, поэтому он созвал всех своих прислужников в 'Покои Абсолютной Тьмы' и погрузил их в вечный сон. Затем, он освобождает Королеву Света из замка и постепенно свет начинает возвращаться к ней. Озаренный ее светом, Король Тьмы становится все меньше и меньше, сокрушаясь о своих преступлениях и уверяя ее в своей любви. Произнеся последнее слово, он становится не более черного пятнышка. Королева Света прощает и принимает Короля Тьмы, и с тех пор тело Королевы Света хранит маленькую частичку тьмы внутри себя... Тьма исчезла из мира, но если кто-то откроет 'дверь, которую нельзя открывать', ведущую в 'Покои Абсолютной Тьмы', тьма вновь вырвется наружу, что грозит новой ужасной войной между светом и тьмой... Такой была рассказанная им история."
       -- Историю, которую вы только что мне поведали, мистер Соботка, является очень ценной для понимая что именно произошло в особняке в 1981.
       "Отлично. Жаль только, что я был бы счастлив не помнить ее вовсе."
       -- У вас есть еще какие-либо воспоминания? Все, чем вы можете со мной поделиться?
       "Я не думаю... не думаю, что таковые имеются. Я просто слушал то, что он читал. Ох... правда иногда он говорил нам придумывать истории, как он, на ходу."
       -- Он говорил вам... сочинять истории?
       "Да, но никто из детей не мог делать это так же хорошо, как и он, так что я могу сказать, что он всегда оставался разочарован результатом. Я полагаю, в конечном итоге он всегда искал ученика, который мог бы сочинять истории подобные его собственным."
       -- Вы знаете, может у него был ученик, удовлетворявший его требованиям, в прошлом?
       "Я не знаю... Хотя, помнится, однажды он рассказал нам историю, сочиненную одним из его учеников."
       -- Любопытно. Что это была за книга?
       "Это была не книга. Просто история."
       -- Вы помните эту историю?
       "Это было... это было о... монстре, который спит... не могу вспомнить."

       На этом этапе мистер Соботка воспользовался перерывом, чтобы попытаться вспомнить суть истории, но безрезультатно. Что это могла быть за история о спящем монстре? И кто мог сочинить ее?
       Единственной причиной, по которой Соботка так активно старался вспомнить детали кошмара своего детства, была личная трагедия, постигшая его, и его вера, что причиной ей стали события, произошедшие в Особняке Красных роз. Он женился на женщине, работавшей в той же компании, когда ему было 25. Их первый ребенок родился, когда ему было 27, но умер спустя всего лишь год. Причина смерти осталась невыясненной. В 28 он стал отцом во второй раз. Он молил бога, чтобы это дитя росло здоровым. Однако, когда мальчику исполнился год, трагедия повторилась. Мальчик перестал есть и впал в критическое состояние. Соботка кинулся к доктору, ценой больших усилий его сын был спасен, и все же причина его состояния осталась загадкой. Врач сказал, что все выглядело так, будто ребенок хотел покончить с собой.
       На этой ноте его жена объявила, что бросает его. Она сказала, что их первый ребенок умер по его вине и в ответ на вопросы шокированного Соботки заявила, что тот не умеет испытывать чувство любви. Не знает как улыбаться. Ты когда-нибудь видел, чтобы твои дети улыбались, спросила она. Они пытаются убить себя, поскольку думают, что ты их не любишь, и я не хочу, чтобы подобное случилось снова...
       Таким образом, мистер Соботка съехал от жены и сына и начал влачить существование в боли и одиночестве. Его родители умерли, когда он был подростком, но он никогда не испытывал чувства утраты. Он знал, что отличается от других людей.
       Он пытался научиться улыбаться, научиться любить, все для того, чтобы вернуть своих жену и ребенка... Когда приступы одиночества были готовы сокрушить его окончательно, он, наконец, навестил свою семью и умолял их принять его назад. При виде сына из глаз его полились слезы, а мальчик улыбался, улыбался, подобно ангелу, глядя на своего отца. Он и его жена решили вновь жить вместе.
       В тот момент его посетила мысль, воспоминание о полицейском допросе об Особняке Красных роз, которому он подвергся за год до этого. Он должен был вспомнить... должен был осознать все то, что случилось с ним в его стенах.
       Взглянуть в лицо своему страху -- вот, что мне надлежит сделать, чтобы вернуть себе контроль над своей жизнью, сказал он. Я отметил решительное выражение его лица. Этот человек способен стать хозяином своей судьбы, подумал я, и понадеялся на его успех.

Another monster. Chapter 16.

    Другой монстр. Часть II.
    Глава 16. Анна.
    (Август 2001; Прага)

       На этом этапе меня более всего занимали две тайны. Я хотел узнать больше о людях, погибших в Особняке Красных роз, почему они были убиты и кем. Кроме того, я хотел знать кем была мать Йохана.
       Что мне известно? Франц Бонапарта, владелец особняка Красных роз, некогда держал в плену женщину, впоследствии жившую на втором этаже дома с вывеской "Три жабы". Она была матерью близнецов, и ее имя было Анна. Бонапарта пытался получить контроль над ее разумом, а также написал к ней письмо будто бы любовного содержания. Он исчез в 81-м или 82-м. Позже, останки сорока шести людей были извлечены из-под руин.
       Что касается тел, сложно представить, что они принадлежали заключенным. Во-первых, я не вижу причины, по которой все эти люди могли быть собраны вместе в том бальном зале и одновременно убиты, но, что еще важнее, зачем кому-то могло понадобиться хоронить политических заключенных в саду особняка? Метод избавления от тел наводит на мысль о нелегализованном убийстве, в связи с чем версия о персонале особняка, в полном составе справлявшем какое-то торжество и вскоре отравленном, кажется мне более правдоподобной.
       Я отбросил на время свои подозрения и приступил к поискам тех, кто мог быть знаком с матерью Йохана. Обратившись в несколько организаций по защите прав человека и встретившись с разными людьми, в ходе интервью с юристом, представленным мне детективом Суком, я, наконец, напал на нужный след.
       Ее имя было Йитка Хаусерова. Одно из 1,800 имен, проставленных под Хартией 77 в 1977-м году. На момент нашего разговора ей было 53. Будучи автором книг (по большей части в жанре научной фантастики и фэнтези, основная масса которых последовательно перекочевала в список запрещенных при старом режиме) и юристом, она хорошо известна своими непрекращающимися усилиями по обличению бесчеловечных методов работы бывшей тайной полиции.
       Хаусерова встретила меня в простом кабинете, всю скудную обстановку которого составляли металлический рабочий стол, стул, шкаф для хранения документов (картотека), компьютер и телефон. Она была привлекательной женщиной, несмотря на отсутствие косметики и глубокие морщины на лице. У нее были большие голубые глаза, типично славянский нос с высокой переносицей, тонкие губы и мощная челюсть, говорившая о твердости характера. Глядя на нее, я невольно поверил легенде о клятве молчания, которую та хранила на всем протяжении многих недель, проведенных в тюрьме.

       -- Прошу прощения; я понимаю вашу занятость. Я здесь, поскольку намерен составить книгу о деле Йохана и нуждаюсь в информации для нее.
       "Дело Йохана Либерта занимает и нас. Мы продолжаем расследовать его обстоятельства. Проблема в том, как установить поддерживался ли проект Франца Бонапарты на национальном уровне или нет, если не сохранилось ни единого документа, способного подтвердить это? Многие скажут вам, что Бонапарта был лейтенантом тайной полиции, однако человека с таким именем никогда не существовало... Исчезнув, он не оставил сведений о себе. По моему мнению, то, чем Бонапарта занимался в Особняке Красных роз, не является преступлением национального уровня; скорее всего, это был его личный эксперимент, спонсированный определенными фигурами старого режима -- людьми, наделенными властью. Без сомнения, те, кто сам был вовлечен в проведение экспериментов, считали себя частью национального проекта, а отсутствие бумажного следа объяснялось заботой Бонапарты и упомянутых выше теневых спонсоров об уничтожении всех следов... но я вижу ситуацию иначе. Я полагаю, что подобных документов не было изначально. Это делает классификацию данного дела, как государственного преступления, преступления против общественной безопасности и порядка, очень трудной. В настоящее время мы сотрудничаем с общественной организацией в Германии с целью узнать больше о самом Бонапарте, но пока безуспешно."
       -- Каким было влияние Особняка Красных роз на антиправительственное движение в целом?
       "Я могу с уверенностью сказать, что те люди, которые отозвали свою подпись под Хартией 77 по требованию правительства, или после стали шпионами, побывали в его стенах. Однако никто из них не сохранил воспоминаний о случившемся, а без понимания методов управления сознанием, которые к ним применялись, мы мало, что можем сделать."
       -- Вам известно что-либо о матери Йохана?
       "Когда вы упомянули ее в телефонном разговоре, мне на ум пришел один человек. На деле, я как раз вернулась из Libri Prohibiti."
       -- Libri Prohibiti?
       "Это библиотека, где хранятся книги, которые были запрещены, либо печатались подпольно во времена прежнего режима... Там также есть некоторые произведения моих соотечественников. Я искала дневник активиста по имени Иржик Летцель, умершего в тюрьме в 1982-м. Я искала его, поскольку он однажды сказал мне, что скрывал у себя свидетеля того, что он назвал "самым гнусным и бесчеловечным преступлением, когда-либо совершенным нашим правительством." Вскоре после этого, он был задержан правительственными агентами и несколькими месяцами позже умер от болезни в пенитенциарном учреждении неподалеку от Праги."
       -- Вы нашли что-нибудь в его дневнике?
       "Да, и это совпало с вашей историей. Он написал, что предоставлял убежище женщине, поселив ее в одной из подпольных квартир, что на Мельничной колоннаде в Праге. Точнее... (она надела очки и взглянула в свой блокнот) "Сегодня я помог активистке из моего родного города, красивой женщине со светлыми волосами и голубыми глазами, предоставив ей убежище на Мельничной колоннаде. С ней близнецы, сын и дочь, также очень приятной наружности; к счастью, они послушны и ведут себя тихо. Я оставлю ее там на время, до той поры, пока мы не сможем открыть правду, всю шокирующую правду всем людям."
       -- Из какого города он был?
       "Я, кажется, припоминаю, что это был Брно. Она могла быть выпускницей университета Брно. Брно является региональным центром Моравии. Мендель, отец генетики, жил там при монастыре. Если моя память мне не изменяет, Иржик Летцель говорил, что она изучала генную инженерию, отправилась на отдых в Прагу, где встретила мужчину и оказалась втянута в секретный национальный проект."
       -- Возможно ли, что она тоже быть членом Хартии 77?
       "Нет, я не вижу никого, кто бы подходил под ее описание среди членов организации. В те времена существовало множество подпольных групп и движений... вместо этого, она могла состоять в каком-либо из них."
       -- Возможно ли, что речь идет об эксперименте по созданию чистой, превосходной Чехословацкой расы, проводимом отдельно от того, что имел место в Особняке Красных роз?
       "Полагаю, что так. Мне отвратительна сама мысль об этом."



(Госпожа Хаусерова хорошо известна в восточной Европе, как автор книг в жанре научной фантастики. Наиболее значимая из ее работ, "Слезы Голема", повествует о мальчике завязавшем дружеские отношения с одноименным существом из легенды в мире будущего, где генетические манипуляции обрели пугающую реальность.)
       -- Вы знаете еще что-то об этом эксперименте?
       "Да, я была знакома с несколькими жертвами... Каждая рассказывает, что влюбилась в мужчину, забеременела от него. Затем, этот мужчина исчезает и в следующее мгновение она обнаруживает себя насильно удерживаемой в неком странном, специально оборудованном для того месте, где рожает ребенка, которого у нее забирают... Звучит безумно, однако эти женщины придерживаются одной и той же истории. Всем им сейчас немногим больше сорока. Все они родили детей около 23-24-х лет назад. Поначалу, эта история поставила нас в тупик."
       -- И где сейчас их дети?
       "Мы искали, но так и не нашли их следов. Под конец периода грудного вскармливания их отнимали. Их матерям было сказано, что они славно потрудились на благо страны. Отныне ваши детей будут под опекой государства... затем, матерей отпускали. После этого они продолжали находиться под наблюдением в течение нескольких лет. Подобное страшно представить. В том месте им было запрещено использовать свои настоящие имена, как и давать имена своим детям. И даже после того, как детей забирали, этим бедным женщинам не разрешалось ни упоминать, ни даже думать о них под угрозой смерти. Большинство из них едва могут вспомнить о том, что случилось. К одной память вернулась только в результате автомобильной аварии, когда опыт пребывания на грани жизни и смерти высвободил воспоминание о потерянном ребенке. После того, как мы донесли ее историю до читателей, еще несколько женщин написали нам о пережитом, и каждый из их рассказов вторил другому."
       -- Можно ли считать это Чехословацкой версией тех старых генетических экспериментов по созданию сверхлюдей, которые проводились еще при Гитлере?
       "Не совсем. На самом деле, ситуация здесь была хуже, поскольку эти женщины действительно любили своих партнеров. Они не были какими-то исступленными, впечатлительными фанатичками. Как им удалось заставить их влюбиться?"
       -- Вам известно как сложилась судьба мужчин?
       "Только одного. Он был армейский офицер... Все, что мы знаем -- он был выбран из списка, содержавшего тысячи фотографий. Все остальное тайна."
       -- Вы знакомы с его версией событий?
       "Нет. После своего освобождения в 1989-м он погиб в автомобильной аварии. Он был не женат и вырос в детском доме, так что семьи у него не осталось. У меня такое чувство, будто все мужчины, принимавшие участие в данном эксперименте, закончили свои дни похожим образом."
       -- Как вы полагаете, какими критериями они руководствовались при выборе конкретных мужчин и женщин?
       "Все жертвы женского пола были хороши собой. Высокие и здоровые, с отличным образованием... и из прекрасных семей. Интеллигентные отцы и матери, бабушки и дедушки. Я подозреваю, что большинство мужчин были из числа военных. Им надлежало быть сильными, умными, привлекательными. Вероятно, офицеры. А также, одинокими..."
       -- Каковы были их политические взгляды?
       "Странный момент. Большинство выбранных женщин были так или иначе вовлечены в деятельность либеральных активистских групп и имели соответствующую историю арестов. Казалось бы, им было бы проще, имей они дело с патриотками."
       -- Вы считаете Франц Бонапарта был одним из тех, кто стоял за этим экспериментом?
       "Да. Все жертвы ответили, что не узнали его лица, но я верю, что это был он."
       -- Армия, Omnipol, партийные чиновники... А меж тем, некоторые утверждают, будто данный проект был спланирован всего лишь небольшой группой инсайдеров.
       "Полагаю, что так. Должно быть, это были люди весьма необычных взглядов, чей главный интерес лежал в области генетики."
       -- И Бонапарта принадлежал к числу таковых?
       "Не думаю, что его действительно интересовала генетика. Его больше увлекала идея перекраивания уже рожденных. Именно по этой причине, как мне кажется, они ограничивались в выборе теми, кто в прошлом демонстрировал явные антиправительственные наклонности. Он, должно быть, чувствовал себя сродни греческому богу, когда эти упрямые женщины становились жертвой его любовного заклятия, в точном соответствии с выведенной формулой."
       -- Чем, как вы считаете, в настоящее время могут заниматься люди, использовавшие Бонапарту для проведения данного эксперимента?
       "Я надеюсь они мертвы. Но, скорее всего, они все еще живы. Я надеюсь, что они живут в страхе, что их злодеяния однажды окажутся преданы огласке, но понимаю, что, скорее всего, они сумели гарантировать свою неприкосновенность и проводят дни в покое и довольстве. Наша задача сейчас не допустить, чтобы подобные люди когда-либо вновь получили власть над Чехословакией."
       -- A другие дети, которых забрали?
       "Вы спрашиваете есть ли вероятность существования еще одного Йохана? Остается молиться, что это не так."



(В этом городе родители Йохана и Нины полюбили друг друга... Мог ли проект по совершенствованию чешской расы создать искусственное, контролируемое чувство любви?)
       -- Возвращаясь к матери Йохана, возможно ли, что среди жертв этого эксперимента найдется женщина, знавшая ее?
       "Скорей всего, нет, поскольку каждую из них содержали в абсолютной изоляции... Мы даже не знаем где была та исследовательская база. Я искала сведения о матери Йохана, руководствуясь собственным интересом, но до сих пор дневник Летцеля остается единственной уликой, которой я располагаю."
       -- Что если в списках выпускников университета Брно есть женщина с именем Анна, которая соответствует всем параметрам?
       "Я связалась с университетом после того, как вы упомянули это имя. Среди их выпускниц в возрасте от 38 до 55 лет нет тех, кто носил бы его и одновременно считался пропавшим. Я также поместила объявление в газету с просьбой откликнуться всех, знавших женщину по имени Анна, но и из этого ничего не вышло."
       -- Как думаете, что это значит?
       "Либо мать Йохана зовут не Анна, либо она не из Брно, либо все вовлеченные лица молчат... а может эта тишина вынужденная и имеет более зловещие причины"
       -- Более зловещие?
       "Только вдумайтесь. Бонапарта это дьявол, забирающий людские имена, гений в том, что касается стирания воспоминаний. Трудно ли представить, что он изобрел некий новый способ, о котором мы даже не подозреваем?"
       -- В какой-то момент, он влюбился в нее. Полагаю, поэтому он так упорно продолжал преследовать ее, когда она покинула ту базу. Проявлением его любви было забрать ее имя, стереть ее память и таким образом стать единственным человеком в мире, способным узнавать в ней её самоё. Йохан прибегал к тем же методам.
       "Украсть чужое имя... Или быть единственным, кому оно известно... Как когда знание настоящего имени человека наделяет знающего властью над его жизнью... делая тебя невосприимчивым к чужой магии... Подобная концепция имени, как источника настоящей природы человека, часто прослеживается в мифах и легендах со всего мира. Вот почему древние люди учили пользоваться своим настоящим именем только в кругу семьи, и прибегать к псевдонимам вне его, для всего остального. Когда я впервые прочла сцену из фантастического романа, где некий колдун лелеял коварный план, как бы узнать настоящее имя другого, я нашла ее глупой. Но видя способ, каким Бонапарта получал контроль над разумом своих жертв, перестаешь мыслить так категорично. Юнг говорил, что мифы это ничто иное, как проявление людского подсознания -- и я думаю, что будь он сейчас жив, он указал бы на данный случай, как прямое тому доказательство."
       -- Полагаю, найти информацию об отце Йохана так же трудно.
       "Да, нет записей о молодом армейском офицере, соответствовавшим бы его описанию, и умершем в 1974 или 1975 году. Однако, если отец Йохана был чехом немецкого происхождения, каковых на профессиональной военной службе было заметное меньшинство, есть шанс, что кто-либо из граждан вспомнит его. Я уже запросила помощи у общественной организации в Богемии."

       Прежде чем расстаться, мы договорились о дальнейшем сотрудничестве. В конце, она поделилась со мной еще одной ценной информацией: "Если хотите узнать больше о Бонапарте, прогуляйтесь по Карлову мосту. Там вы найдете мужчину, дающего марионеточное представление каждую среду... он утверждает, что является его родным сыном. Он ответил на все вопросы полиции, но отказался помогать нашему расследованию. Думаю, он хочет оставить эту историю позади. Однако, если вы убедите его поговорить с вами, это может оказаться полезным."

Another monster. Chapter 15.

    Другой монстр. Часть II.
    Глава 15. Особняк Красных роз.
    (Июль 2001; Прага)

       Примерно в то же время, когда детектив Сук все глубже погружался во тьму, толстой пеленой окутывавшей все, связанное с Йоханом и тайной полицией Чехословакии, и проходил подозреваемым по делу о многочисленных убийствах, Тенма Кензо, обнаружив вывеску "Три жабы" на Мельничной колоннаде, пытался выяснить у жителей Праги хоть какую-то информацию, касавшуюся прошлого Йохана. Мельничная колоннада -- так называлась улица, расположенная к западу от Карлова моста, одним концом соединявшая мост Чедок, перекинутый через приток реки Влтавы, с несколько мрачным, захудалым, вытянутым отрезком суши за ним. По словам местных жителей, более десяти лет назад на втором этаже дома с вывеской "Три жабы" жила красивая женщина с ребенком. Жили они тихо, редко покидали дом, пока однажды за ними не прибыла большая черная правительственная машина, чтобы увезти в неизвестном направлении. Соседи шептались, что женщина эта занималась антиправительственной деятельностью, и не надеялись увидеть ее снова. На вопрос Тенмы не было ли у нее детей-близнецов, его собеседник ответил отрицательно, добавив, что ребенок был только один и к тому же очень прелестный, хотя он и не мог точно вспомнить был ли это мальчик или девочка. Помедлив, мужчина продолжил свой рассказ. Всего спустя несколько недель, после того, как семья была увезена, в доме у "Трех жаб" произошел пожар. В окне комнаты, в которой жила женщина, он разглядел фигуру ее ребенка. Усилиями соседей, ребенка удалось спасти, но вскоре тот снова исчез...
       Далее, Тенма отправился в чешский офис Ниже-Саксонской газеты "Zukunft". Он обнаружил опубликованное газетой интервью с бывшим членом Чехословацкой тайной полиции, пожелавшим остаться анонимным (на самом деле Ранке), и надеялся связаться с этим человеком, чтобы разузнать у него все, что возможно, о судьбе матери Йохана. Однако, по воле случая, он также оказался в курсе дела детектива Сука, обстоятельства которого показались ему знакомыми. Многообещающая элита... Одно значительное достижение... Три начальника отравлены... конфеты со вкусом виски... мышечные релаксанты [вазодилататоры]... Было ясно, что за всем этим стоял никто иной, как сам Йохан.
       Тенма навестил страдавшую болезнью Альцгеймера мать детектива Сука в больнице и выведал у нее где может скрываться ее сын. Прибыв на место, он нашел Сука и Гриммера ранеными, под обстрелом бывших офицеров тайной полиции. Вместе, Тенма и Гриммер встретились с главой тайной полиции, полковником Ранке, и убедили его более не вмешиваться в дела Йохана. Прослушав кассету с голосом Йохана, Ранке внял предостережению Тенмы и рассказал ему о "человеке из Особняка Красных роз". Тем, кто создал "Монстра" Йохана была не тайная полиция, но конкретный автор книг для детей, Франц Бонапарта...
       Одновременно с этим в Праге внимание инспектора Лунге было приковано к той же фигуре. Расследование привело его в магазин старой книги, и, в конечном итоге, он посетил издательство Moravia Books, некогда опубликовавшее "Монстра у которого не было имени" Эмиля Себе. Редактор, работавший с Себе, сообщил Лунге, что тот имел множество псевдонимов. Затем, в коробке с рукописями Клауса Поппе, Лунге обнаружил несколько альбомов. Страницы этих альбомов пестрели эскизами беременной женщины, а после детей-близнецов, мальчика и девочки, похожих, как две капли воды. Данное обстоятельство убедило Лунге в правдивости показаний Тенмы.
       Лунге встретился с детективом Суком, находившимся под защитой тайной полиции, и имел разговор с самим полковником Ранке. Полковник сообщил Лунге информацию, касавшуюся Особняка Красных роз.
       Чтобы достичь Особняка Красных роз, следует двигаться на юг вдоль реки сквозь Еврейский квартал, пересечь Манесов мост, а затем подниматься все выше, огибая Пражский замок по левую руку. Двигаясь все дальше на запад, к пределам города, от Градчан, через Дейвице по направлению к аэропорту Ризуне (имени Вацлава Гавела), на небольшом холме с видом на Бржевнов, путешественник обнаружит то, что искал. Указателями ему послужат ветряной флюгер справа и шпиль церкви Св. Эржбеты, возвышающийся слева... Наконец, инспектор Лунге прибыл к внушающему благоговейный ужас особняку, окруженному иссохшими розовыми кустами, подобно замку Спящей красавицы. Без колебаний вошел он в здание и неотступно исследовал каждый его угол. При осмотре одной из стен на втором этаже его посетила мгновенная догадка -- стена перед ним казалась сложенной второпях, как если бы с намерением скрыть следы преступления. Лунге снова встретился с Ранке и задал вопрос что может скрываться за найденной им стеной, но Ранке посоветовал ему держаться подальше от этого места -- "Не пытайтесь глубже проникнуть в тайны особняка, вы можете погибнуть... Вы встретитесь лицом к лицу с истинным ужасом."
       Однако, вернувшись в особняк, Лунге не медля приступил к разрушению стены. За ней он обнаружил дверь, ведущую в другое помещение. Лунге положил руку на дверную ручку. Что ждет его за порогом...?
       В то же время, Тенма нанес визит в дом Томаса Зобака, бывшего редактора Клауса Поппе. В данном месте я хотел бы прервать изложение последовательности событий и привести интервью, которое я взял у мистера Зобака. Я поступаю так, поскольку нашел некоторые из его слов чрезвычайно важными для понимания кем был тот, кто называл себя Франц Бонапарта.



(Зона вокруг Особняка Красных роз до сих пор является предметом расследования полиции, попасть в нее не представляется возможным. Снимок выше сделан мной из окна машины. Интересующие нас руины находятся по соседству с домом, наполовину скрытом кронами деревьев в правом нижнем углу фотографии.)
       Томас Зобак -- бывший редактор, чей возраст на сегодняшний момент приближается к 70-ти. Он широк, располагающе тучен в груди. Почти полностью лишенный волос, с круглыми очками на мягком лице, он производит впечатление очень доброго человека. Однако, он обладает острым умом. Каждый день Томас читает газеты со всего мира, фиксируя статьи в своей памяти. Именно благодаря отличной памяти ему удалось узнать в Тенме человека с объявлений о розыске. После того, как Тенма покинул его дом, он тотчас информировал об этом полицию, что в результате привело к аресту последнего.

       -- Какие эмоции вызвало у вас известие об аресте доктора Тенмы?
       "Я был доволен. Мне нравится читать газеты по утрам, было приятно хоть раз найти там известие, касающееся тебя лично. Когда из новостей я узнал, что Тенма признал свою вину в тех событиях, я едва не пришел в восторг, поглощенный мыслями, что мне, быть может, будет положена какая-то премия или награда."
       -- Когда же он сбежал из тюрьмы?
       "Я был в ужасе. Не мог спать по ночам; я боялся, что он явится отомстить мне."
       -- Почему, как вы полагали, Тенма пришел поговорить с вами?
       "Ну, на самом деле он пришел спросить меня о Клаусе Поппе... то есть, Франце Бонапарте. Я припоминаю комментарий одного полицейского следователя из Германии, опубликованный в новостной заметке, о том, что Тенма создал воображаемый образ убийцы в своей голове и совершал преступления под влиянием этой иллюзии, так что я предположил, что, возможно, Тенма убедил себя, будто Клаус Поппе и был тем убийцей, которого он изобрел... Проработав с Поппе много лет, я вполне способен представить, как его произведения могли бы...эм... повлиять на такого рода помешанного, послужив для него определенным сигналом."
       -- Тогда, я хотел бы спросить вас о Клаусе Поппе. Каким он был?
       "Я был его редактором, начиная с 1970-го. Он был вовлечен в какую-то секретную правительственную работу и, несмотря на то, что он был очень приветлив и приятен в общении со мной, я быстро понял -- этот человек занимал твердое место в самом центре властной структуры. Предыдущему редактору он, кажется, внушил впечатление гордеца. Тот сказал мне, в день, когда я получил его должность, что очень скоро я пойму всю тяжесть возложенных на меня обязательств... К тому времени он сотрудничал с Клаусом уже более десяти лет. Клаус был хорошим исследователем и имел изрядный талант еще в бытность свою студентом-медиком, так что они решили, что из него получится превосходный автор. Однако после того, как он опубликовал какую-то чрезвычайно важную научную работу по психиатрии и ее экземпляры были отосланы в министерство внутренних дел и правительство Восточной Германии, он объявил, что меняет свой литературный метод в рамках новой, инновационной системы обучения. С этого момента, его характер изменился, он стал холоден, высокомерен и самоуверен. Качество его рисунков и манера письма продолжали улучшаться, но всегда было что-то отталкивающее в том, какой осадок оставляли его труды. Я также не знаю зачем ему понадобилось продолжать менять псевдонимы... Однако, у его книг были стабильные, высокие продажи. Я полагаю, по этой причине Moravia соглашались сотрудничать с ним все это время."
       -- Не потому, что Бонапарта был важной правительственной фигурой?
       "Ну, это тоже. Но ни он сам, ни правительство ни намеком ни делом не принуждали публиковать его книги. По сути, я даже отверг некоторые из его идей. Вот история для вас. Это был то ли 1976, то ли 77-ой год. Я уже начал беспокоиться о Клаусе, который не давал о себе знать более года, когда он вдруг появился с новой работой. Когда я спросил его чем он был занят все это время, он ответил, что экспериментировал с чем-то новым. Он сказал, что думал над безошибочным способом заставить двух людей полюбить друг друга. Я засмеялся и посоветовал ему оставить книжки для детей и начать продавать свое пособие молодым людям; я гарантировал ему, что он станет самым богатым человеком в мире. На что он ответил, с совершенно бесстрастным выражением лица, что метод этот работает только в отношении двух посторонних и бесполезен при попытке заставить кого-либо влюбиться в тебя. Затем он показал мне свою новую работу, но она была практически идентична роману ужасов, который я прочитал, когда путешествовал в Западную Германию. Как там он назывался... Ребенок Розмари? История была передана от первого лица, глазами маленького мальчика. Мать мальчика была беременна близнецами и по какой-то причине он верил, что вместо них на свет родится монстр. Я отверг рукопись. Это определенно не было историей, которую следовало давать детям."
       -- В той истории, близнецы действительно оказались монстрами?
       "Нет, насколько я помню, мальчик и был настоящим монстром. Но, как и в других произведениях Клауса Поппе, здесь присутствовала одна странность. Странность заключалась в том, что узнав, что он монстр, тот мальчик почувствовал облегчение и смог в конце концов полюбить своих маленьких брата и сестру, как всякий нормальный человек."



(Томас Зобак был редактором Франца Бонапарты. Он знал о связях Бонапарты с тайной полицией Чехословакии.)
       -- Он когда-нибудь говорил с вами об Особняке Красных роз?
       "Нет. Нет, насколько я могу вспомнить. Хотя, подождите... он сказал мне однажды о том, что ведет литературный семинар, но я не знаю когда это было. Он сказал, что читает свои книги группе мальчишек. В то время я не обратил на это внимание. Я только спросил, что, правда? И как они? Он ответил, что один из них тоже мечтает стать автором книг, очень одаренный и многообещающий мальчик, и не хочу ли я когда-нибудь взглянуть на его работы? Насколько я могу вспомнить, я согласился, но он нас так никогда и не представил друг другу."
       -- Когда в последний раз вы виделись с Бонапартой?
       "В 81-м или 82-м. Его свежая работа была ужасна. Какая-то смесь Красавицы и Чудовища со Спящей красавицей, очень глупо... Монстр влюбился. В конце, его любовь не приносит плодов и он погружается в глубокий сон..."
       -- И вы отказались печатать ее?
       "Все верно. Он выглядел таким огорченным, что мы с ним сели за стол и провели очень долгий разговор. За чаем с пирожными, совершенно в его стиле. Внезапно, он сказал мне, что до этого момента никогда не понимал насколько это больно, когда тебя ненавидят. Затем я спросил его чем он заслужил такую ненависть, и он ответил, что украл у этого человека имя. Когда забираешь чье-то имя, человек умирает... Он впервые попробовал сделать это со своим отцом... Я подумал, что за странные вещи он говорит! А он тем временем продолжал, как если бы обращаясь сам к себе... Люди, чьи имена были отняты у них, умирают в отчаянии, эти люди готовы принять любое имя, какое им дашь, лишь бы избежать этой участи... Любой, кто мог бы утратить свое имя и тем не менее выжить, стал бы истинным героем."
       -- Он сказал вам что-то еще?
       "Уходя, он поведал мне об одной идее, прежде занимавшей его. Он сказал, как насчет истории о "Двери, которую нельзя открывать"? Тогда я спросил его что за ней, райские кущи или еще один монстр? А он ответил с усмешкой -- поскольку никому не дозволено открывать эту дверь, то, полагаю, истории здесь не выйдет. То был последний раз, когда я его видел."



(Страница книги: "Нет, никогда! -- сказал человек с большими глазами", "Хорошо, давай заключим сделку! -- сказал человек, с большим ртом.")
Сцена из "Человека с большими глазами и Человека с большим ртом" (японское издание), одной из книг, задействованных в печально известных литературных семинарах. Подобно прочим его работам, это произведение также оставляет после себя нехорошее ощущение,
природу которого сложно описать.)
       В Особняке Красных роз инспектор Лунге открыл дверь, которую нельзя открывать. С каждым шагом тусклые очертания интерьера проступали все явственней. Это была огромных размеров зала. Он рассказывал о своем первом впечатлении от нее. Он утверждал, что инстинкт сразу же подсказал ему, что в этом помещении умерло много людей. Еще дальше, в глубине залы, он заметил большой портрет -- да, портрет матери близнецов -- глядящий на него со стены.
       Пока Лунге совершал это важное открытие, Тенма, наконец, оказался в руках полиции. Одновременно с этим, невиновность Сука была доказана письмом неизвестного по имени Гриммер, бравшего ответственность за все преступления на себя.
       Инспектор Лунге был извещен об аресте Тенмы, который мог бы считаться завершением дела, ставшего памятником его мастерству следователя, но к тому времени его интерес уже был прикован к Особняку Красных роз. Он нашел загадочную записку, прикрепленную к обратной стороне портрета -- рукопись под названием "Любовное послание Монстра к Женщине", нацарапанную на немецком языке. В ней говорилось "Я все время слежу за тобой. Я слежу за тобой, чтобы поглотить всю тебя. Но оказалось, что это ты заполонила мне душу. Что ты думаешь о такой развалине, как я? Ты подарила их мне, стоящему на пороге гибели... ты оставила мне прекрасные сокровища. Близнецов, подобных вечной жизни. Тяжелейший грех лишать человека имени. Вернем имя. Я возвращаю тебе твое имя. Твое имя Анна... Печаль переполняет меня. Печаль. Печаль. Печаль."
       Таким образом, инспектор Лунге укрепился в своих догадках. В той огромной, запечатанной комнате Особняка Красных роз умерло много людей, и родился немыслимый монстр.

Another monster. Chapter 14.

    Другой монстр. Часть II.
    Глава 14. Карел Ранке.
    (Июль 2001; Прага)

       Карел Ранке ранее занимал пост полковника тайной полиции. Он был заключен под стражу сразу после Бархатной революции, но освобожден всего спустя шесть месяцев. Безусловно, за этим поворотом событий просматривались сложные политические интриги. Поговаривают, что Ранке выделялся особой проницательностью даже среди коллег, и что он до сих пор хранит множество компрометирующих сведений о лидерах нынешней администрации, которые те предпочли бы скрыть от общественности. Не имея возможности адаптироваться к новой либеральной системе, Ранке занялся теневым бизнесом подобно многим другим бывшим членам тайной полиции и в настоящее время состоит в том, что принято называть преступным синдикатом. Таков был портрет Карела Ранке, обрисованный детективом Суком. Однако, согласно данным частного расследования, проведенного мной лично, в тайной полиции никогда не существовало высокопоставленного офицера по имени Карел Ранке. Когда я поделился этой информацией с детективом Суком, он без удивления отметил, что это действительно не его настоящее имя, и что, учитывая опасность, которой он постоянно подвергается, использование псевдонима вполне резонно.
       С другой стороны, согласно прочно укоренившимся слухам, бывший полковник Карел Ранке обладает исключительным влиянием на черный рынок восточной Европы и использует полученные деньги в легальной экономике для покупки и управления несколькими компаниями, что наделяет его фактической властью сравнимой с той, которой располагают правительственные министры или чиновники. Некоторые считают, что он в любой момент может появиться на публике под своим настоящим именем.
       Однако те предосторожности, с которыми я столкнулся, прежде чем мне было позволено встретиться с мистером Ранке, наглядно продемонстрировали, что я все еще имею дело с человеком, живущим на изнанке общества. Сев в черный частный автомобиль, подъехавший к моей гостинице, я тотчас почувствовал на своих глазах повязку и всю поездку, доставившую мне множество неприятных минут, провел в напряжении, лишенный возможности распоряжаться собой. Под конец, я обнаружил себя на диване в приватном кабинете неизвестного ресторана.



(1989, сотни тысяч людей наводнили Вацлавскую площадь, провозгласив возврат к свободному обществу.
Это событие получило название Бархатной революции.)
       Карел Ранке оказался импозантным мужчиной, его запавшие глаза изливали холодный свет, когда, сидя по другую сторону стола и сухо скрестив пальцы рук, он наблюдал за моими попытками восстановить ориентацию в пространстве с помощью вновь обретенного зрения. Он был одет в черный костюм с тонким галстуком и вся его невысокая подтянутая фигура выдавала в нем бывшего военного.
       "Прошу прощения если встревожил или смутил вас. Боюсь, мое нынешнее положение вызывает больше беспокойства, чем когда либо. Вы должны понять, что ваши глаза были завязаны в том числе и для вашей собственной безопасности." Ранке улыбнулся мне, но взгляд его не потерял сурового блеска. "Очень мало кто из журналистов достаточно безрассуден, чтобы просить меня об интервью. А те, кто однажды решился, все были немцами. В вас я тоже без сомнения признаю потомка этой соседней, варварской земли, захватившей и правившей нами веками... Первый, кто пришел поговорить со мной писал для чешского филиала немецкой газеты. Его статья послужила причиной моего знакомства с доктором Тенмой и последовавшей за этим беседы с независимым журналистом мистером Гриммером. Однако то, что он от меня услышал, осталось неопубликованным."
       Я впервые узнал о том, что Гриммер брал интервью у Ранке. О чем мне уже было известно, так это о том, что Гриммер и Тенма встречались с Ранке и уговорили его не продавать кассету неизвестному немецкому покупателю... Я также был в курсе слухов, согласно которым Гриммер оставил после себя тетрадь, содержащую множество нераскрытых фактов по делу Йохана, которые он обнаружил в результате собственного расследования. Обязана быть некая связь между его записями и этим интервью, так и не увидевшим свет. Но что мог спросить Гриммер у Ранке, и что тот мог ему ответить...?

       -- Я начну с вопроса об убийстве полицейских, произошедшем в Праге. Сказано, что все началось с того, что некий немецкий источник попросил вас разыскать материалы исследований Рейнхарда Бирмана, в частности, аудиокассету с голосом Йохана, записанную когда тот подвергался гипнозу в 511-м детском доме, но ваши попытки пресек сам Йохан.
       "Это был просто бизнес. Мой друг из Германии был готов заплатить круглую сумму. Опасность является неотъемлемой частью бизнеса."
       -- Кем был тот друг из Германии? Это был Детка? Или генерал Вольф?
       "Я бы предпочел не отвечать."
       -- Ладно. Что вы подумали, прослушав запись?
       "О голосе Йохана? Или о том, что он сказал?.. Я не думал об этом. Я просто хотел выйти из игры."
       -- Можете сказать чем вы занимались во времена службы в тайной полиции?
       "Технически, мы были службой государственной безопасности... По крайней мере, я надеюсь вы станете называть нас внутренней полицией. Термин "тайная полиция" был чересчур демонизирован. Но я отвлекся... моими задачами были допрос и разоблачение диссидентов, сбор информации и разведывательные операции. Я знал, что система в конце концов рухнет, но это была моя работа и я ее исполнял."
       -- Зачем вы занимались этими "бесчеловечными" вещами, если знали, что система все равно обречена?
       "Послушайте меня. В сердце я был убежденным коммунистом. Я делал все это из любви к своей стране. Я гордился этим. Но экономика разваливалась на глазах и люди, сидящие во главе, погрязли в коррупции. Было ясно, что капитализм и либерализм в конце одержат победу. И все же, я должен был продолжать защищать систему. Я просто закрыл глаза на все эти ужасы. Таков был мой ответ времени."
       -- Мог ли Франц Бонапарта чувствовать то же самое, что и вы? Как вы думаете, был ли он таким же патриотом?
       "Никогда с ним не говорил. Так что я не знаю. Что касается того, был ли он патриотом или нет, мне так не показалось. Он хотел контролировать людей, повелевать свыше, как если бы был самим Господом."
       -- Какой ранг, а вернее позицию, он занимал внутри системы, с вашей точки зрения?
       "Он был под всесторонней защитой членов Партии, военных, министерства внутренних дел и тайной полиции. Для лейтенанта тайной полиции, он пользовался чересчур привилегированным, особым обращением. Его всегда хорошо спонсировали деньгами, он имел много связей в Восточной Германии... его эксперименты по личностному перепрограммированию проводились в Восточной Германии практически одновременно с Чехословакией... в начале 1960-х. Причина, по которой эксперимент в 511-м детском доме имел гораздо больший размах, по сравнению с относительно небольшой программой Особняка Красных роз в том, что правительство Восточной Германии считало его задачей национальной важности с самого момента создания. Однако долгое время я не знал, что происходящее в 511-м детском доме и в Особняке Красных роз было основано на одной и той же теории. Когда он начал набирать силу в середине 70-х, это дало толчок моему интересу к его настоящей личности. Я начал изучать его прошлое и собирать информацию, чтобы найти его слабое место; я занимался этим до тех пор, пока на середине пути не решил оставить его в покое. Стало очевидно, что продолжи я свои изыскания, я буду стерт с лица земли. После этого, я предпочитал смотреть в другую сторону. Я выкинул эту тему из головы и сделал усилие никогда к ней не возвращаться. Я буду откровенен. Я тоже боялся его."
       -- Как полагаете, почему Бонапарта стал настолько влиятелен?
       "Как я сказал ранее, нашим сознательным выбором было продлять жизнь системе. В частности, когда в 1977-м году Вацлав Гавел и его группа сопротивления Хартия 77 начала свою деятельность, правительство было на грани коллапса. Даже после того, как мы посадили Гавела за решетку, агитаторы всех сортов, как Марта Кубишова, продолжили возникать то тут то там. Это напоминало известную игру whack-a-mole, "прибей крота". Теперь представьте, что неожиданно появляется человек, наделенный волшебной способностью менять человеческую личность и образ мыслей, и вы поймете почему элита поддерживала все его начинания. Этот побочный проект под эгидой некоторых членов партии, который пестовался начиная с 1965-го, теперь приобрел несравненную значимость, как необходимый для поддержания жизни в старой системе власти."
       -- Таким образом, он мог контролировать других, чтобы получить возможность углубить свои исследования.
       "Именно. Настоящая цель его исследования была иной, нежели простое преследование интересов страны... Я думаю он хотел создать тип человека, который был бы способен подчинять других одним своим словом, как Бог или Дьявол. В то же время, он удовлетворял запросы партии, тайной полиции и армии. Все, что им было необходимо сделать, это переложить свою головную боль на его плечи -- он извлекал всю информацию, в которой они нуждались, и психологически обрабатывал ее носителей. Это был идеальный инструмент борьбы с либеральными активистами."
       -- Понятно. И моментом, к которому никто более не мог вмешиваться в его дела, стала середина 70-х... время появления Хартии 77. Кстати говоря, ранее вы упомянули, что интересовались его личной жизнью. Вы, безусловно, должны были что-то узнать прежде, чем все бросили.
       "Он любил пирожные с начинкой из сладких бобов и черный чай. Производил впечатление утонченного человека, одевался со вкусом... У него было множество псевдонимов, под которыми он публиковал свои книги. Психиатр и нейрохирург, психолог... человек многих талантов. Я изучил каждый из этих псевдонимов. Из них Клаус Поппе, привлек мое особое внимание. Немецкая фамилия Поппе хорошо известна по истории коммунистической партии Чехословакии. В частности, сама фамилия... вы знаете подоплеку взаимоотношений немцев и чехов?"
       -- Да.



(Мистер Ранке говорит, что после освобождения у него не было иного выбора, как уйти в теневой бизнес.
Бывшие члены тайной полиции из стран Советского блока, занятые в сфере организованной преступности --
серьезная, насущная проблема как для Европы, так и Азии.)
       "Почти все... после Второй мировой войны, практически все судетские немцы были изгнаны. Те из них, кто, несмотря на все, хотел остаться в стране, вынуждены были взять чешские имена, чтобы раствориться в людской массе. Многие из немецких иммигрантов так и поступили, сменили имена на более подходящие и прекратили использовать родной язык на какое-то время. Но были и те, очень немногие, кто с гордостью продолжил демонстрировать свою принадлежность к немецкому роду. В ходе войны они агитировали за антифашизм и независимость славянских народов; стоявшая особняком группа активистов, которая поддерживала интересы чехов. Некоторые из них были ярыми коммунистами, мечтавшими о присоединении к Советскому союзу. Наполовину чех, наполовину немец по имени Тернер Поппе принадлежал к обоим движениям. Он был и анти-нацист, героический борец с фашизмом, и коммунист. Говорят, он также проявил себя, как гениальный агитатор. Многие славяне, в особенности чехи, которые были вынуждены покинуть свои города, в результате осели в опустевших после изгнания судетских немцев домах, но семье Поппе было позволено остаться при своем, сохранить дом и общественное положение. Война закончилась, и перед страной встал выбор между капитализмом и коммунизмом. Однако, по итогам Мюнхенского соглашения, только Сталин поддержал Чехословакию против Гитлера. Правители тех времен, в частности президент Бенеш, особенно дорожили этим знаком поддержки. Поэтому мы выбрали примкнуть к Советскому блоку и перенять малознакомую социалистическую систему. Тернер Поппе помогал в деле создания партии, как учитель и как лидер."
       -- И можно с достоверностью утверждать, что он является отцом Клауса Поппе?
       "Я рассказал об этом и тому парню, Гриммеру. На этом моменте я прекратил свое расследование. Так что я точно не знаю насколько данная информация соответствует действительности. Еще одна зацепка, с которой можно бы было начать -- родной город Тернера Поппе под названием Яблонец-над-Нисоу, расположенный близ границы с Польшей."
       -- Что случилось с Тернером Поппе?
       "Вы знаете об обстоятельствах прихода коммунистов к власти в 1948? Все члены кабинета министров, за исключением министра иностранных дел Масарика, подали в отставку и коммунистами под началом Клемента Готвальда было сформировано новое, прокоммунистическое, правительство. Президент Бенеш также покинул свой пост, а несколько месяцев спустя и единственный оставшийся беспартийный министр Масарик умер при странных обстоятельствах. Дальнейшие события развивались в рамках однопартийной системы. Страной правили коммунисты. Есть сведения, что план и его исполнение было делом рук Поппе. Позже, он сошел со сцены. Кто-то полагает, что он потерпел поражение в политических играх и был сослан в Восточную Германию, некоторые говорят он ушел от жены, и причиной стали проблемы, связанные с женщиной. По факту, он умер от болезни в родной Богемии, но есть еще пара интересных историй, связанных с ним."
       -- Интересных историй?
       "Слухи, что его убил собственный сын... или, возможно, довел до суицида. Медсестра в больнице рассказала об этом перед самой его кончиной, он был настолько расстроен, что не знал более ни кто он, не мог назвать даже своего имени. В любом случае, хоть Поппе и мог считаться национальным героем внутри Коммунистической партии, его имя было целиком стерто из общей истории страны."
       -- Вы знаете что-нибудь о Йохане?
       "Он был чехом, кажется? Но я не знаю ничего, кроме того, что писалось в газетах. Тем не менее, я слышал об еще одном проекте, в котором Бонапарта принимал участие. Это был эксперимент по скрещиванию наиболее способных и физически совершенных мужчин и женщин, имеющих чешские корни, с целью создания превосходной чехословацкой расы. Я полагаю, что Йохан и его сестра-близнец могли вырасти из него."
       -- Так говорят. Но нет доказательств, что такой эксперимент действительно проводился. Кто, по вашему мнению, мог стоять за ним?
       "Не думаю, что тайная полиция имела к этому отношение. У меня такое чувство, что здесь были замешаны военные и отчасти государственная торговая компания Omnipol."
       -- Компания, подозреваемая в снабжении террористических организаций оружием и человеческим ресурсом.
       "У Бонапарты были спонсоры в различных организациях. Если хотите узнать об этом больше, я уверен найдется несколько гражданских объединений, которые уже предъявили обвинения прошлой администрации. Я уверен, что люди из Хартии 77 в особенности преуспели в расследовании некоторых моментов. Возможно кто-то из жертв этого эксперимента даже состоит в ее рядах."

       Ранке взглянул на часы, сказал, что пришло время прощаться и отказался продолжать интервью. Я подумал, что подобное поведение должно быть типично для того, кто давно привык обладать властью. Прежде чем уйти, я спросил его, являются ли слухи о его скором появлении на публичной арене правдой. Он пристально посмотрел на меня. "Пока у меня есть власть, я не стану публичной фигурой. Если я потеряю власть, такое может произойти... но тогда меня ждет смерть", ответил он. "Однако, я всегда действовал в интересах моей страны, таких, какими я их видел. Я лишь выполнял свою работу. В деле вершения судеб других людей, я отличался от Бонапарты. Я ни разу не испытал удовольствия, делая то, что делал. Я не знаю как долго еще продолжу жить, как сейчас... честно говоря, я устал от всего этого. Когда общество простит меня...? Было время, когда я действительно думал, что если Чешская республика войдет с состав ЕС, ненависть к старой системе утихнет."
       Ранке сухо разжал пальцы и положил руки перед собой на стол. Он тихо вздохнул. "Восточная система отгородила стеной весь Восток. В результате, наш образ жизни и система ценностей довольно сильно отличались от тех, что присущи капиталистическим странам Запада. Представьте гения, обладающего исключительными и не доступными пониманию других амбициями в этом узком пространстве между решеток -- к чему это приведет? Мы, офицеры, лишенные силы воображения, полагались на его талант не принимая во внимание соображения морали, не опираясь на здравый смысл. Вне зависимости от того, какой неприглядный результат мог ждать нас в итоге..."
       У меня не было слов, способных облегчить темное отчаяние, сквозившее в его речах. Когда придет тот день, когда он вновь сможет носить имя, данное ему от рождения? Спустя десять лет с падения коммунизма, раны все еще кровоточат.
       Мне вновь завязали глаза и я покинул ресторан.